По дороге к источнику …

Curricullum Vitae

Nimi (т.е. имя, без отчества): Maie Gorjatševa
Sünniaeg ja koht (т.е. время и место рождения): 24. mail 1959.a. Kohtla-Järvel

Куррикуллум витае” – дурацкое название для жизнеописания. Ассоциируется у меня с ровными ромбиками витой проволочки на тесной курячей клетке, где на миг стихли страсти, но легкое квохтанье и пух все еще витают в глубокой темноте грубо сколоченного и плохо пахнущего ящика.
Это витиеватое название застолбилось у нас в начале 2000-х годов, а биография моя началась теплым майским днем пополудни на еще не закрепленных досках нашего строящегося дома в Кохтла-Ярве по улице Айя, 36. Мама слегка пошатнулась, оступившись, и я неждано-негадано заявила о своем желании увидеть свет. Неждано, потому что до расчитанного срока оставалось еще месяца два и негадано, т.к. по замыслу требовался мальчик – для комплекта с моей 3-х летней старшей сестрой и для продолжения рода. Но 24-го мая 1959 года на свет появилась крошечная девочкаКаннула Майе Хансовна, с огненно-рыжими кудряшками и двумя острыми полосками верхних зубов, благодаря которым почти сразу же была отлучена от груди и вступила в свою почти-самостоятельную жизнь.
Детство мое, полное переживаний, прошло почти бесконтрольно. Законы природы я постигала среди многочисленных кошек, собак, кур, кроликов и овец, а сложности человеческих отношений и основы государственного языка – в общении с бабушкой и соседской мелюзгой. Здоровье, подорванное сланцевым производством, было слабеньким, сопливым, кушала я, с точки зрения в меня пичкающих, отвратительно – полезный во всех смыслах вареный лук из супа с макаронами размазывался по скатерти, хлеб почему-то падал под стол, а сам суп обильно поливался солеными ручейками слез. Когда мне наконец разрешалось покинуть место пытки, я бежала за дом, последними усилиями сдерживая глотательные судороги, выплевывала все из-за щек и заедала горе любовно и втихаря всунутой мне в руку бабушкой белой булкой, намазанной маслом и посыпанной сахаром.
Трижды моя голова попадала в добрые руки врачей: самым страшным случаем для меня была операция по удалению полипов из носа, когда меня заставили держать перед собой тазик с моей же хлестающей из горла кровью; потом мне зашивали голову после веселой игры “в камушки”, когда мы с сестрой перекидывали их через голову, сидя на дороге, и маленькие закончились, остались только кирпичи; третий случай должен был оказаться смертельным, мне было уже не больно, но ужас в глазах мамы и соседки-пчеловода, вынимающей из моей головы очередное жало, я помню отчетливо. При этом я отлично осознавала свой геройский поступок – я спасла от смерти соседского пса, на которого напал пчелинный рой.
Упрямства во мне, не в пример здоровья, было гораздо больше. За что и была не раз наказана и даже порота. Любила разносить по соседям “подарочные наборы” из маминых мелочей — безделушек, брошек, флакончиков, красиво упаковав их ленточкой, пока неблагодарные соседи не стали приносить все обратно маме, причем приносили не одновременно, а по мере поступления. В той же мере и объемах следовали наказания. Любили мы прыгать с ребятами целый день с балкона второго этажа в песочницу, перелетая через забор, — пока один не прикусил себе губу, и это захватывающее дух и вырабатывающее адреналин и спортивную сноровку мероприятие было нам строго запрещено. Пороли за вранье. Долго помнила и не могла простить родителям порки “с особой изощренностью”, когда меня не только заставили пойти в ближайший лес за “витцей”- орудием порки, но и действительно выпороли этим прутом! – меня, такую осознавшую, раскаявшуюся и осветленную слезами за время длинного пути. И тогда, лежа на животе со спущенными штанами, скрепя зубами, я держала в руках под подушкой спрятанный злощастный фонарик, который “украла”, придумывая, как завтра подкину его на видное место, словно и не брала, и пусть им будет стыдно!
Родители мои были людьми принципиальными, воспитывали нас в строгом подчинении, не делая поблажек даже младшему нашему,долгожданному. Мама, Ксения Ивановна, в молодости была очень красивой, за что и получила от влюбленного папы новое эстонское имя Кена (kena – красивый,est) и пронесла его гордо по всей жизни. Мама была женщиной жизнерадостной, общительной, трудолюбивой и очень гостеприимной для тех редких гостей, чаще всего ее подружек, которых к нам иногда забрасывало. Не помню, чтоб над нами царило царство любви. Любовь в доме тщательно скрывали. Но некоторые фотографии и ревностные впечатления детства моей старшей сестры заставляют по-другому, по-мягче взглянуть на маму в те годы. Папа, построив дом и родив сына, занялся садом. Он активно переписывался с садоводами всего Советского Союза, делясь опытом, скрещивая груши с яблоками, выращивая на окне ананас, а под балконом – морозоустойчивый высокоурожайный виноград. На маме оставалось все остальное хозяйство. Готовила она замечательно: ее котлетки “проглотишь язык” помнят даже сейчас многие общежитские. Она сажала цветы, полола огород, варила варенья, солила соленья и следила за чистотой в доме. Мне доставалось из этого всего понемногу, распределенное по дням недели с фиксированием проделанной работы в специальном блокнотике с названием “Добрые дела”. В доме была огромная библиотека, но “скучать” нам не давали, читали мы спрятавшись, растаскивая бесценные книги по всему дому. Став чуть старше, мы с сестрой облагородили чердак, наклеив на стены старые обои, развесив картинки и постелив половички. В огромном доме это было единственное место, где мы были предоставлены себе.

Haridus ja kvalifikatsioon (т.е. образование):
09.1966 — 05.1976 Kohtla-Järve 13. Keskkool
Кохтла-Ярве, 13 ср.школа

Школа не принесла мне так пропагандируемой радости. Несмотря на то, что первая в моей жизни учительница именно меня выдернула из толпы, за ручку первой ввела в класс и посадила за первую парту. Этим словно определилась моя беговая дорожка на 10 долгих лет – идти только вперед, т.е. учиться только на 5, как старшая сестра и дружить только с соседкой по парте, такой же маленькой девочкой, по росту второй с конца. Первой с конца все 10 лет в классе была я.
Совсем немного школьных событий запечатлелось в моей памяти. Самым ярким, пожалуй, был день, когда мне повязали красный пионерский галстук. Я шла через весь город в распахнутом пальто, светясь от радости и придерживая вздрагивающие на легком ветерке шелковые кончики. А вечером легла спать, не снимая, боясь, что не смогу утром сама его повязать. Солнечный аперельский день, суровый бюст вождя, гордость за избранность и вера в прекрасное будущее зажгли в душе моей неугасимое пламя и определило направление и источник радости на долгие скучные школьные годы.
Действительно, все, что было хорошего в школе, связано с пионерской, а потом и комсомольской деятельностью. Самой лучшей учительницей, умной, красивой, молодой и обаятельной была наша старшая пионервожатая Ольга Ильинична. Ее любили все. Она учила нас английскому и вывозила группами на всевозможные пионерские слеты и сходки. К сожалению, кроме одной фотографии и туманных воспоминаний о том, как в Ташкенте мы собирали на бесконечных полях колючие коробочки хлопка, у меня ничего с того времени нет.
Очень любила я и изокружок сурового Владимира Степаныча, где мы вырезали острыми ножичками по линолиуму, размачивали акварели и передавали на огромных ватманах гуашью свое настроение. Его жена, учительница по русскому и литературе и мама нашего одноклассника, была еще суровее, но дело свое знала, и введенный ею в обязательство дневник наблюдений “Я видела чудо…” учил меня не только видеть действительно чудесное, но и пытаться это описать словами. Все пророчили мне литературную стезю.
Благодаря её активной деятельности в школе был создан музей Аркадия Гайдара, и сначала наш «отряд», а потом и вся «дружина» получила право носить его имя. Самые активные участники этого великого проекта, в том числе и я, были отправлены в «экспедицию по местам его славы». Я получила хороший по тем временам гонорар за статью в местной газете. А самые яркие впечатления этого лета легли в строчки «посвящения», прочитанного на торжественном вечере по случаю окончания школы:
«Долго будем помнить этот длинный год,
это лето, Днепр и белый пароход,
и лесные тропки, партизанский лес,
и лучи, палящие с голубых небес.
Вспомним те березы, где лежит Гайдар,
И дорогу, где он смертью храбрых пал,
деревушку вспомним, где еще война
спала в похоронках, мыслях и сердцах.
Вспомнил, как на гребнях Днепр нас качал,
как кефиром смазанные спали по ночам,
вспомним, как смотрели оперу во сне,
как случилось что-то с кем-то на Днепре…»

Кстати, о ком-то.. За долгие школьные годы пай-девочка пару раз доказывала свою правоту кулачками, и, хотя, видимо, никто не желал связываться с маленькой фурией, одна драка за школой все-таки закончилась кровопролитием: Кольке-гоголю был поставлен смачный синяк под глаз, у меня разбита губа. Еще один процесс правдолюбия, когда несправедливо обвиненный во всех смертных грехах рохля Павлик даже не поднял голову от парты, а я не смогла смолчать и сорвала урок, закончился вызовом в школу родителей и двойкой по истории за урок, тройкой в четверти и лишней четверкой в выпускной ведомости.
И все-таки мои школьные годы – это не школа.
Моим вторым родным домом, где я жила полной жизнью, был Дом Пионеров. Со второго класса, почти до конца десятого там развивала я свои таланты, раскрывала душу, там влюбилась, страдала и взрослела. Были дни, когда брошенный дома после школы портфель (бегом, булочка по дороге) я открывала лишь в 11 вечера, вернувшись после многочисленных “кружков”. Девять лет в хореографическом, три года – в бальных, пару лет играла в инструментальном ансамбле на ритм-гитаре, пыталась что-то родить в кружке молодых поэтов, но – последнее не в счет. Каждый год – новогодние елки, с утра до позднего вечера, несколько в день, еда в термосах, отдых в декорационной, на средневековых, в пыльных палантинах, кроватях. Валентина Александровна, бессменная наша руководительница, баловала нас сюжетными танцами, многоактовыми многочасовыми “сюитами”. Каждый выход на сцену был актерской ролью, играли самозабвенно, отдавались без остатка, чувствуя свою силу. В мае — конец сезона, отчетный концерт. Очередная точка, цветы, аплодисменты, крики “браво”, слезы в глазах у мамы.
И – гуляй! – пионерские лагеря “на мызе АА”. На все смены. С каждым годом все старше, авторитетнее, вольготнее. Почти хозяева. Все спать – мы купаться. Все с кухни – нам добавка компота. Все на уборку территории – у нас репетиция. Вечером танцы, терраска с видом на море, закатное солнце и душераздирающее “Колокола-а-а-запла-а-ка-ли…”. Любовь была неразделенная и безраздельная. От нескольких встреч под луной да танцев на новогоднем вечере осталась лишь фотография, со стенда украденная. Струящийся с нее мягкий свет из-под бархатных ресниц носил меня на своих крыльях почти три года. Любила, мечтала, страдала, рыдала, писала стихи и бросалась в худших своих видениях под огни снующих машин. Не замечала ни его друзей, ни своих одноклассников, ни заезжих ухажеров, ни откровенно влюбленного студента техникума, бросившегося провожать меня после танцев в другой город зимой в танцевальных туфлях, ни просящего руки и сердца морячка с острова Пийрисаар, караулившего меня всю ночь с корзиной огромных полосатых, розово-желтых яблок. К десятому раны зажили, душа успокоилась, написала письмо прощальное, закопала его вместе с фоткой под корни каштана, освободила сердце. Закончилось мое отрочество.
И тут жизнь сделала судьбоносный пирует и занесла к нам на вечерок Мишку Альтимента, студента-математика, однокурсника сестры. Он пел мне под гитару про лошадей, умеющих плавать, “но недалеко, недолго”, рассказывал про веселую общежитскую жизнь. И я вдруг поняла, что с любовью собранные дипломы литературных конкурсов и похвальные характеристики по литературе мне уже не пригодятся. И ждет меня не город-герой Ленинград, а совсем не планируемый матфак Тартуского Университета.

 

Haridus ja kvalifikatsioon (т.е. образование):
09.1976 – 06. 1981 Tartu Ülikool, rakendusmatemaatika
Тартуский Государственный Университет, математический факультет, специальность — прикладная математика

И вот – с легкостью взяты вступительные, в двухкомнатной восьмиместной 508-ой на Тийги 14 занята лучшая койка – и понеслось! Сладкий дым свободы и самостоятельности, испытание себя в невероятном, непривычном для меня, напряжении на первой же сессии, самоутверждение и радостное растворение в этой живой энергетике студенчества.
Любовь. И опустошающая всё её безнадежность… Как уговорить вспыхнушее сердце, что этот человек может быть для тебя в лучшем случае — хорошим другом, если каждое его движение, слово, просто завиток волос на затылке – все вызывает барабанную дробь в отупелом вдруг организме, слёзный спазм в горле и почти полную потерю сознания? “Ты что, отбить не можешь?” – слова, с усмешкой сказанные мамой, отрезвили, если не оскорбили, заставили строго следить за собой – никаких взглядов, никаких вздохов, ничего, что может выдать. Ракушка захлопнулась.
Были студенческие вечера, диско-танцы в студклубе, первый летний стройотряд – так, для пробы, колхоз, всё – легко, играючи. Потом, после второго, Валерка улетел на Камчатку. Вот это было уже невыносимо. Все лето, как во сне. Какое было у меня право ему написать? Но посылку с яблоками на день рождения послала. Ждала осени – ведь должен же будет хоть спасибо мне сказать. Он узнал о ней через неколько лет…
Что-то произошло на третьем, после колхоза. Сердце верило и не верило в чудо. Сопротивлялось и отдавалось. Учеба уже перестала довлеть, на оценки работала зачетка, и с наступлением весны я окунулась с головой в нахлынувшие чувства, благодаря судьбу и наслаждаясь счастьем.
Подъем солнечной активности бросил нас на проведение всестуденческого первоапрельского карнавала, никогда ранее в университете не проводившийся. Наши имена – мое и Валеркино — появились в официальной университетской газете “ТГУ”, органе парткома, ректората, комитета ЛКСМ и профкома ТГУ.
Летом разъехались по разным стройотрядам, что-то друг другу доказывая. Его ежедневные, а то и два раза в день, письма в далекой от мира бесцветной карельской тьмутаракани были для меня и солнечным светом, и надежной защитой, и степенью свободы. Хождение на почту скоро стало для всего отряда почетным ритуалом, я чувствовала себя почти королевой. Мы что-то строили, залезали на подъемных кранах на невероятную высоту, нас жрала мошка, скручивало живот от макарон с тушенкой, мы устраивали концертные вылазки в соседние поселки, воевали с местным козлом, встречавшим нас каждый вечер после работы по дороге к клубу и танцевали до упаду. Получив деньги, рванули на Валаам, в бурю, на жалком баркасе, потом гуляли целый день по Петрозаводску, пили вино, ели шашлыки, транжирили. А Валерка встречал в Ленинграде поезда…
Был еще год, знакомство с родителями, сытные вкусные обеды на Рийя, как компромисс, чтоб не торопились с женитьбой. Естественно, мне, как любой юной даме в такой ситуации, хотелось демонстрации серьезности намерений. Еще глупее было бы встать между сыном и его мамой. “Меня не слышат – это минус, но и не гонят – это плюс”, — видимо, сказалась поддержка российских родственников и вовремя попавший на глаза удачный гороскоп. Зато – большой ложкой, из трехлитровой банки жирную, 30% сметану – “мур-р-р, зачем тор-р-ропиться, подождем-м-м”.
Еще год – легко, экзамены штурмом, в первой партии, а то и экстерном. Еще стройотряд, уже вместе. Строим олимпийские объекты, школу в Ласнамяэ. Еще не знаем, что через три года на расстоянии трех автобусных остановок от этой школы начнут строить нашу квартиру.
На пятом – диплом, безумный куратор, его безумная родственница, стонущая за стеной его домашнего кабинета, безумная тема: “Методы математической статистики в театральных исследованиях”. Кажется, что ничего и рядом не лежит с будущей профессией. Несмотря на это, одно слово этой темы станет судьбоносным. К тому же — интересно и соответствует названию получаемой специальности: математика удивительным образом прикладывается к театральным представлениям. В Ванемуйне, на спектакли ходим группами, я подсчитываю их мнения в плюсиках и минусиках. Распределение на работу – бросаюсь, как в омут, цепляясь за знакомое слово “cтатистика”- лишь бы в Таллинн, а там, как повезет. Как потом окажется, повезло страшно – и зарплата самая высокая и дадут общагу, но я об этом еще не знаю.
Впереди – последние экзамены, и после самого последнего, никуда не заходя, бегом – подавать заявление. Обратной дороги нет. Родители обеих сторон встречаются в день выдачи дипломов, на торжественном актусе, у здания университета — общее фото на память. Жених уходит в армию на три месяца, невеста, после непродолжительного отпуска отправляется на место будущей дислокации будущей семьи, искать жилье.
Худенькую девочку без вредных привычек “берут” в милую ласнамяэскую двух- комнатную квартирку две чистенькие сестры-старушки сразу, по утрам даже кормят манной кашей. Но, увидев белые кружева свадебного платья, долго совещаются и, наконец, просят освободить помещение. После долгих и мучительных скитаний удается найти комнату в коммуналке в Копли, с полным набором нескольких неполных, неблагополучных семей и благополучных клопов. Комната была генерально отчищена. В поисках поставлена точка.

 

Töökogemus (т.е. опыт работы):
08.1981- 08.1990 Statistika Keskvalitsuse Ühisarvutuskeskus, süsteemprogrammeerija
ЦСУ ВЦКП

Коллектив отдела системного математического обеспечения Вычислительного Центра Коллективного пользования Центрального Статистического управления, а короче – системщики, встретили меня радушно. Известный еще по университетским байкам бывший физматовец, ныне назначенный мне начальником Володя Козлов повел меня первым делом в святая святых – машинный зал: “Небось, и не видела никогда!” Конечно, не видела. В коридоры вычислительного центра университета пускали только в тапочках, а свои программы мы описывали вручную и складывали папки в специальные ящики, другой стороной открывающиеся в зал. Какое таинство происходило за той стеной, никто не знал. Теперь мне предстояло не только писать программы для того, чтобы эта грохочущая мощь работала, но и не уронить авторитет дежурного системщика, вызванного в зал, если машина “зависла”.
Это было время, когда комьютеры были большими. Никто их тогда компьютерами и не называл, именно – машинный комплекс ЕС ЭВМ, выполняющий в мультипрограммном режиме от десятков до сотен тысяч математических операций в секунду. Шкафы с крутящимися магнитными лентами, хвостики которых еще приходилось закручивать на бобину вручную, тяжеленные диски, заедающие перфокарты, а кое-где даже и перфоленты, которые пришлось научиться читать на просвет и, конечно, огромные светящиеся разноцветными мигающими лампочками пульты.
“Если горит здесь и здесь, а здесь не мигает, жми на перезагрузку, а если не помогает, можешь для приличия понажимать сюда, потом делай грустное лицо и разводи руками, пусть зовут электронщика”, — так учил меня умница, весельчак и неисправимый выпивоха Вовка Козлов, умерший во цвете лет.
А меня почти сразу послали на курсы повышения квалификации, которые я удачно совместила с нашим медовым месяцем.
Тут на изнаночной стороне моего CV находится, на мой взгляд, самый важный узелок, в котором к моей ниточке жизни прикрепляется новая, переплетается замысловатым узором и понемногу становится основной, несущей. К описанию своего трудового опыта я еще вернусь, но сначала — несколько воздушных петелек.

 

Perekonnaseis (т.е. семейное положение):
abielus, kaks last (Kirill – 1984.a., Ksenia – 1988.a.)
Значит, замужем. Сын и дочь.

Свадьба была 10-го октября в Тарту, погода стояла солнечная, осенее убранство кленов сияло огнями цветов. Валерка нес меня на руках по бесконечной лестнице на Поцелуеву горку, а я боялась шелохнуться, и не могла поверить в эту сказку…
Гуляли в студклубе, водка скупалась по всему городу по талонам. Нам пить не давали, только морс. Целоваться – тоже. После счета 10 мама начинала дергать меня за фату. Рядом с ней на столе лежала колотушка…
После двенадцати я, наконец, сбросила фату и радостно попрощавшись с гостями, мы отправились на Рийю, где первым делом налегли на курицу. В шесть утра нас разбудили поздравительной телеграммой…С этого момента мне уже трудно отделить свою биографию от нашей общей, Горячевской. “Да и прилепится жена к мужу”, сказал Господь. Сменив фамилию, я прилепилась всем своим эстонским крестьянско-крепостным родом к крепкому русскому роду Робиновых, графини Орловой и управляющего ростовским банком Антропова. Вечером того же дня поезд вез нас в их родовое гнездо Салтыковку, где мы провели незабываемые 10 медовых дней.
Гуляли вдвоем, но с размахом, по-русски, в элитном ресторане “Русь”, с цыганами, сестрами Зайцевыми, с моченым чесноком и грибами с мясом. Упивались красотой подмосковной природы: зеркальной гладью озер, мощью вековых дубов и — своей оторванностью от мира.Статистика встретила меня свадебным подарком – дали общагу. Тетечка из профкома прижала ласково: “Кому ж, как не молодым-то помочь? У меня такая ж, как ты, дочка… Может, и моей кто поможет”.
Большой дом на Эндла 15 был похож на жужжащий улей, строго организованный, с множеством семей. В нашей, большой поначалу, семье системщиков, излучавшей доброжелательность и деловитость, перевыполняли планы, в обед ходили вместе в столовку, занимали рубль до понедельника, на праздники и дни рождения пекли пироги и рисовали стенгазеты, коллективно разбирались в сердечных делах отдельно взятых членов. Профсоюз в Статистике был силен и активен: мы получали брежневские пакеты с сосисками и ездили на экскурсии – на Сааремаа, в Ереван.
Политические и экономические передряги восьмидесятых сначала задушили слаженный коллектив СМО на корню, распихав лучших из лучших по другим отделам, затем, через пару лет, собрали его костяк заново. За это время я успела изучить основы своей профессии изнутри, поработав в недрах машинного зала инженером-оператором в три смены почти год, и сходить в декрет.Очередь на кооперативную квартиру подошла к кульминации – выбору адреса – в момент, когда на руках у меня была справка о том, что нас скоро станет трое. Нам сразу предложили трехкомнатную. Из двух “зол” – на первом или последнем этаже – выбрали последний. Вид из окон был потрясающий: влетная полоса старого аэродрома утыкалась в лесной массив, обрывающийся ярко-синей полосой залива — до самого горизонта. Долго еще, пока не застроили район, мы любовались белыми лепестками парусников и строгим треугольником развалин монастыря на фоне вечерних закатов.
Полугодовалый сынишка, привезенный из “неволи” маленькой тартуской квартирки, где он появился на свет и мучил всех ночными ежечасными приступами обжорства, здесь вдруг успокоился, притих. Жизнь, как и квартира, наполнилась светом и семейным счастьем.На работе начался период активного профессионального развития. Появились персональные компьютеры, а с ними и новые технологии. Трудно поверить, но работа доставляла удовольствие! С не меньшим удовольствием и тихой гордостью вынашивала дочку, наслаждаясь своим “положением”. В то время пол будущего ребенка определяли “знатоки” по форме выпуклости. Все были уверены, что родится мальчик: у Горячевых просто не могла родиться девочка! Все словно забыли, что я из рода Каннула. Даже я, услышав в горячечном бреду родов: “у вас дочурка”, воскликнула: “не может быть!”. Увидев ее, помытую, запеленутую, с открытыми глазками, никак не могла понять, где я это уже видела? На меня смотрела из далекого далёка я сама, маленькая Майе

 

Töökogemus: 09.1990- 12.1992 OÜ Informatsiooni Arvutuskeskus “Mari”, juhtiv projekteerimise insener
Т.е. продолжаю набираться трудового опыта:
Вычцентр “МАРИ”, ведущий инженер-проектировщик

Из отпуска я уже вышла на новую работу, воспользовавшись бывшими связями: когда-то работавшая в СМО практикантка Оля посоветовала мне попробовать свои силы в только что созданном центре. Я пробовала очень недолго: мой непосредственный начальник, свято верящий в биоритмы и гороскопы, быстро высчитал, что подчинить меня ему не удастся, и я без сожаления перевелась в соседний по коридору отдел. По совершенной случайности в нем работал Валерка, именно с этого момента ставший моим настоящим наставником. Завертелось, понеслось сложное и интересное время профессионального и психологического испытания: служебные дальние и ближние командировки, первый самостоятельный – от начала до конца – проект, ставший в последствии фундаментом моего денежного благополучия, дающего мне хлеб насущный в течение многих лет. И, наконец, удивительный клубок человеческих судеб, подаривший нам, Горячевым, двоим из семи, трех настоящих друзей плюс членов их семей.

 

Töökogemus:
01.1993- 09.2001 PRIISLE Elamuvalitsus, programmeerija, arvutispetsialist
Еще один трудовой этап:
Жилищно-эксплуатационное управление ПРИЙСЛЕ, программист, специалист по компьютерам

 

Через 2 года, на пике своей активности, сначала втихую, по договору, а потом и вся с потрохами – программами, идеями и друзьями — обосновалась я в ЖЭУ. В уютном, заставленном цветущими комнатными растениями кабинете расчетчицы зарплаты я обрела своего первого восторженного слушателя и одновременно сурового критика. Я терпеливо училась учительствовать, оставаться выдержанно-доброжелательной, по сотне раз повторяя одно и то же действие, я оттачивала свое единственное пока программное детище и совершенствовала свой эстонский.
Город дал добро на всеобщую компьютеризацию, ЖЭУ охватили компьютерной сетью, обновили машины и программное обеспечение. DOS плавно заменялся на Windows’а, приходилось учиться самой, проводить коллективные курсы по обучению, не забывая про индивидуальный подход. Почувствовавшие вкус принялись “улучшать” свои участки труда: посыпались заказы на программки. Я вертелась во всем этом, не чувствуя усталости, только свою нужность и можность.
Валерка вел систему расчета квартплаты, и не только в нашем ЖЭУ, а захватив пол-города. Наши рабочие проблемы были общими, обоюдо-обсуждаемыми, легко переносились в дом и так же легко разрешались. Шагая в ногу с быстроразвивающимися технологиями, он всегда был намного впереди меня, силком сдвигая меня с насиженного места, порой заставляя даже ковыряться отверткой в железе. Он-таки сделал из меня специалиста по компьютерам!
Коллектив в Прийсле был замечательный. Тяжело дается слово “был”: уже изничтожено само название, но собранные на Рождество за одним столом все еще представляют действительно силу – мощную и какую-то светлую. На этом и держались. Все праздники были настоящими праздниками. Каждый Новый Год – яркое событие, театральное представление. Каждый день рождения – стихи, песни, цветы и салаты. Летом – чуть меньшей компанией — обязательно на Чудское, в баню. Компании по интересам. С кем-то бегала в обеденный перерыв на аэробику. С кем-то – сбрасывала эмоции, танцуя фламенко. Ездили, путешествовали: сначала — Чехия, затем — Австрия, Италия, Венеция, Пиза, потом опять – Сааремаа, родные края. Каждая поездка – не просто картинки, — еще одна огранка чувств и отношений. Обросла отношениями. Каждое – особенное. В какой-то момент почувствовала – этого мало, не разобраться самой. Занялась психологией. Восторженно вываливала полученные знания на тех, кто мог это переварить. Собирались на «тайные сходки» – поболтать — в рабочее время, за чаем. Кто про передачу ночную расскажет, кто про спектакль скандальный, кто про детей своих, уже и про внуков. Зато все в курсе всего. Радуются, сопереживают, советуют.
9 лет вместе. Целая жизнь. Каждому уходящему, т.е. увольняемому отдала с собой частичку своего сердца. Но это уже – другая история; сердце – это из другого меню.

09.2001-k.a. Baltic Real Estate Management (BREM), IT-spetsialist
это не переводится…

А что касается моей головы – продали. Впервые так явно. По стоимости образования.
Пришел владелец “заводов,газет, пароходов” – и купил.
За отработанное время голова моя, пожалуй, даже поумнела, стараясь соответствовать присвоенному званию специалиста по инфотехнологиям. Но, судя по кадровой политике, царящей в великой фирме, здесь мало кого заботит, что ты за специалист и чем ты занимаешься, еще менее – твое мнение; главное, все-таки, твоя стоимость в кронах.
Место, где основным лозунгом является : “нет человека, нет проблем” — гиблое место

В этом месте я ставлю многоточие.
“Знак препинания в виде трех рядом поставленных точек, употребляющийся для обозначения перерыва в речи (при незаконченности высказывания или при паузах внутри него).“

Толково-словообразовательный словарь

Потому что очень надеюсь, что песня моя не допета.
Это лишь — конец куплета.

Давайте делать паузы в словах,
Произнося и умолкая снова,
Чтоб лучше отдавалось в головах
Значенье
Упомянутого слова.
Давайте делать паузы в пути…

“Паузы”. Машина времени

.

P.S. Пауза не только в этом моем жизнеописании. Пауза – в жизнеощущении. Хочу тишины. Хочу ощутить радость от себя, сегодняшней, творящей. От того, что у меня есть дом и в доме том – любимые мои муж, сын и дочь, что сын уже совсем взрослый человек, что солнышко мое — дочка – красавица, что живы Валеркины родители, что родственники мои, оказывается, не так далеко живут, старые друзья иногда еще приходят в гости, а дальние — приезжают, что рождаются уже внучатые племянники и слагаются еще новые стихи, что мир удивителен и прекрасен, и живу я в нем с Мечтой.

25/02/2003

 

P.P.S. Прошло почти полгода. И многоточие со временем слилось в точку. В «Точку сборки». Я поняла, что важно только то, чем я живу сейчас. Это и есть моя биография. Мой дневник путешественника. То, чем мне хочется поделиться и те, с кем я иду сегодня по жизни. Вы можете полистать его, выбрав закладку «Дневник»

02/08/2003

 

P.P.P.S. Голова моя все не снята с доски объявлений, но в одну строчку CV были внесены существенные изменения: вместо неопределенно-относительного » — k.a.» («до настоящего момента») появилась запись «- 01.2004», означающая, что период моей оБРЕМененности, наконец, закончился. Свершилось это аккурат под Новый год, 31-го декабря 2003 года. О подробностях развернувшейся мелодрамы, душевных страданиях, соплях по поводу и без, рассказано в моем дневнике — в истории «Ирония судьбы или С Новым Годом …3 января 2004.»

03/01/2004

Комментарии к “Curricullum Vitae

  1. Антонина

    Майе, Вы удивительный человек, спасибо большое за Ваши публикации. Скажите, текст по биоэнергетическому целительству тоже Ваш? Мне очень нужна консультация более опытного старшего товарища по некоторым из затронутых там тем. Вступаете ли Вы в переписку по этой теме, можно ли к Вам обратиться с вопросами? С уважением, Антонина.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.