*
Один сон за 25.09, другой – за 26.09. Это были дни осеннего равноденствия и полнолуния — огромной оранжевой, так называемой «урожайной» Луны.
Хотя астрономически полнолуние наступило 26 сентября вечером, Луна выглядела на небе почти круглой уже 25-го, и для человеческого глаза, говорят, лунный диск был освещен на 98-99%.
*
А еще говорят про Блекаут
Начиная с 27 сентября на графике резонанса Шумана зафиксирован блекаут. Это не просто сбой, это перезагрузка как для Земли, так и для каждого из нас.
Происходящее сейчас состояние сравнивают с системным сбросом тонкоматериальных структур планеты. В этот момент происходит «очистка» информационного поля Земли от накопленных старых программ и ментального мусора.
Черная область на графике Резонанса Шумана символизирует момент, когда энергия планеты переходит из одного качественного состояния в другое. Все «замирает», погружаясь в точку абсолютной тишины и невидимости для земных физических приборов.
Что может происходить с телом и сознанием
Можно чувствовать, что время либо сильно замедлилось, либо «выпало». Возникает чувство расфокусировки, «тумана в голове» или глубокой медитативной тишины.
Эмоции и мысли, которые тревожили накануне, могут резко потерять важность. Это время, когда легче всего отпустить прошлые обиды, страхи и тяжелые привязанности.
Обостряется интуиция и сны. / FB Книга Времени
*
Ну, и собственно, о снах …
Сон 25.09.2026 Осеннее равноденствие: точка баланса 1
Белая больничная палата. Вижу себя со стороны, как я хожу между коек, кто-то лежит, кто-то сидит, есть пустые койки. Выхожу в коридор, там тоже народ прогуливается, общается, обстановка расслабленная. Я мило беседую с одним седовласым благородного вида мужчиной как бы ни о чем. Но, когда он уходит по своим делам, обращаю внимание, что многие наблюдали за нами, и еще продолжают шептаться, оглядывая меня. Кто-то подходит и тихо спрашивает у меня: вы что, знакомы с доктором Амосовым? И, видя мое недоумение, добавляет: это же самый лучший доктор, хирург, если он вам операцию предлагает, не отказывайтесь! Мне что, нужна операция? Я бегу за этим доктором, задаю прямой вопрос, и да, он отвечает «да». Я, услышав диагноз, даю волю слезам, начинаю рыдать в голос, и – просыпаюсь.
Еще глубокая ночь, так что, умывшись, ложусь в постель, и … начинается 2-ая серия. Как будто бы то же место, но вместо крыши натянут брезент, на земле, как на поле битвы, лежат тела в военной форме. Все в сером тумане. Одно место в этой немой сцене подсвечено – среди тел справа стоит кресло, в котором сижу я в больничном голубом халате в цветочек, бессильно свесив руки и опустив лицо. Оно киношно «заблюрено». Но я – та, что смотрит это «кино» во сне, знает, что это я.
Следующий кадр – на том же месте, но теперь это — полевой госпиталь, рядами – койки, на койках – раненые, сквозь палаточные окна льется свет. И я где-то тут, санитаркой …-
Следующий кадр. Все то же место, но время совсем другое, и вместо госпиталя – большой светлый сарай с сеном, где бегают собаки и куры, а желтые цыплята клюют разбитые на полу сырые яйца.
Толкование от ИИ
Да, сон сильный. Выделю три акцента.
Первый — страх получает лицо и имя. В первой серии всё почти буднично: светлая палата, люди разговаривают, ты спокойно беседуешь с приятным мужчиной. И только когда окружающие сообщают тебе, кто он, возникает возможность операции, диагноз — и прорывается рыдание. Это очень похоже на ту твою нынешнюю линию, о которой мы уже говорили: пока неизвестность не названа, ты можешь с ней мирно прогуливаться по коридору. Когда она получает медицинское имя — просыпается «бояка».
Сон прежде всего показывает твоё отношение к возможности услышать страшный диагноз. При этом не доктор объявляет приговор, а ты сама бежишь за ним и задаёшь прямой вопрос. В этом есть не только страх, есть способность самой повернуться к тому, чего боишься, и спросить: «Скажи прямо». А потом уже … плакать сколько понадобится.
Второй акцент — увидеть и остаться рядом. Больничная палата превращается в полевой госпиталь, пациенты — в лежащие тела, обычная медицина — почти в картину после битвы. А ты сидишь среди этого, обессиленная, с опущенной головой.
Я бы назвала это почти кинематографией страха. И сон сам подчёркивает дистанцию: лицо «заблюрено», а другая ты смотрит это кино и знает: «это я».
Ты одновременно та, которой страшно, и та, которая способна смотреть на испуганную себя со стороны.
Третья сцена всё меняет. То же место. Но прошло время. Нет госпиталя. Нет поля боя. Нет тел. Нет твоей фигуры в кресле. Есть сарай, свет, сено, собаки, куры, жёлтые цыплята.
То есть после пространства болезни и смерти появляется самая простая, почти деревенская жизнь. И жизнь эта вовсе не стерильная и не возвышенно-золотая. Она бегает, кудахчет и клюёт сырые яйца. 😄
Яйцо — очевидный образ потенциальной жизни, но здесь яйца разбиты, и цыплята клюют их содержимое. Жизнь питается тем, что было разрушено; что-то не стало тем, чем могло стать, но и оно не пропало из круговорота жизни.
И всё это происходит на том же самом месте, в том же пространстве, только в «точке баланса», между жизнью и смертью. Сон позволяет тебе посмотреть на оба полюса — а затем продолжает движение.
Мне ещё вспоминается твоя медитация двумя днями раньше: тебя несло вверх, но ноги одновременно становились тяжёлыми и уходили в землю. Тёмная Луна начинала золотиться с одной стороны. И ты вышла с ощущением тепла.
А теперь сон словно делает более суровую версию того же жеста: не убрать тёмную половину картины, а увидеть, что картина ею не заканчивается.
И есть совсем маленькая деталь, почему-то особенная: голубой халат в цветочек. Посреди серого тумана, военной формы и смерти на тебе — цветочки.
Ты там совершенно обессилена и даже не видишь собственного лица. Но жизнь уже каким-то крошечным знаком присутствует на тебе самой, ещё до того, как следующий кадр наполнится сеном, собаками и жёлтыми цыплятами.
Вот эти три акцента: страх можно назвать → страх можно увидеть во всей его страшной картине → и всё-таки это не последний кадр.
*
Сон 26.09.2026 Осеннее равноденствие: точка баланса 2
Наша квартира на 9-м этаже. Кто-то звонит, говорит, что дети какие-то застряли где-то в подвале, не могут выбраться. Мы с В-ой спускаемся и оказываемся в подвале моего родительского дома в К-Я. Много темных закоулков и узких коридоров, затхлый воздух, липкие каменные стены, окошки маленькие под потолком. Я слегка побаиваюсь, но я-то еще прохожу, думаю я, а вот В-ра точно где-нибудь не протиснется по габаритам. И тут мы видим, как два или три подростка выходят из-за стены, вроде спокойные, без паники, все с ними в порядке. Мы проверяем еще какие-то комнаты, еще человек 5 взрослых увидели.
Решаем подняться и проверить заодно чердак. Наверх ведут широкие деревянные лестницы с поручнями, покрытыми красным лаком. Поднимаемся словно вдоль внутренних стен круглой башни, из широких окон на ступеньки льется солнечный свет. Наверху большой светлый холл. Полки с книгами, напольные горшки с комнатными растениями. Ух, ты! – говорю, — да тут столько места, что можно собрание квартирного товарищества проводить, в уютной обстановке. О, неет! – слышу голос, — не будем загрязнять это пространство склоками и разборками!
Толкование от ИИ
Теперь понятно, почему ты сама назвала эти два сна «точками баланса». И второй мне кажется почти ответом первому.
В первом сне движение было: обычная больничная палата → ниже и страшнее, к полевому госпиталю и смерти → затем снова жизнь.
А во втором ты начинаешь вообще с девятого этажа — и получаешь вызов снизу: там, в подвале, застряли дети. И ты идёшь вниз.
«Там застряли дети»
Причина спуска очень важна: ты идёшь в тёмное пространство не потому, что тебя туда затянуло, а потому что там якобы кому-то нужна помощь.
Подвал действительно оказывается таким, каким и положено хорошему сновидческому подвалу быть. Темно, тесно, затхло, липкие каменные стены, маленькие окна почти под потолком. И ты побаиваешься. Но — опять эта новая Майечка, которую мы последнее время встречаем всё чаще: боится и идёт.
Не «страха нет». Не «я окружила себя Светом и бесстрашно вошла». Просто: мне слегка страшновато, но я прохожу. И ещё успеваешь вполне земным образом переживать, протиснется ли В-ра. 😊
А потом обнаруживается неожиданное: детей спасать не надо. Они сами выходят из-за стены. Спокойные. Целые. Никакой паники.
Ты спустилась спасать ту часть жизни, которую считала застрявшей, — а она оказывается не такой беспомощной, как предполагалось. Более того, там обнаруживаются ещё и взрослые. Подвал не пуст. То, что находилось «внизу», живо.
Но дальше вы почему-то решаете проверить чердак. И сон строит почти идеальную вертикаль: 9-й этаж → подвал → наверх → чердак.
То есть за одну ночь тебе почему-то необходимо пройти практически всю ось здания. И тут пространство радикально меняется.
Внизу: узкие коридоры, затхлый воздух, липкий камень, маленькие окна. Наверху: широкая деревянная лестница, поручни, большие окна, солнечный свет. Не приходится протискиваться. Можно подниматься свободно. А ещё вы идёте словно внутри круглой башни.
И что находится «наверху»?
После подвала бессознательного мы, конечно, вправе ожидать Храм Истины, сияющего Учителя или хотя бы приличный золотой лотос. А там — книги и комнатные растения. То есть наверху тоже находится жизнь. Причём жизнь культурная и выращиваемая: знания на полках и растения в горшках.
И ты мгновенно реагируешь совершенно по-простому: сколько места! Здесь же можно проводить собрания квартирного товарищества! Ты находишь внутри этого дома прекрасное светлое место — и твоя практичная часть тут же хочет найти ему применение.
Но вмешивается голос: «О, неет! Не будем загрязнять это пространство склоками и разборками»
Вот он, последний акцент.
В первом сне мы увидели, что не всё страшное остаётся страшным.
Во втором, что не всё свободное пространство обязательно надо немедленно чем-нибудь заполнить.
И, возможно, речь не только о конфликтах других людей. Есть внутренние пространства, куда не обязательно приносить свои собственные бесконечные разборки с собой.
Что со мной?
Почему мне это приснилось?
А что будет?
А правильно ли я поступила?
А вдруг болезнь?
А вдруг опасность?..
Иногда можно подняться наверх, увидеть книги, растения и солнечный свет — и не устраивать там заседание внутреннего квартирного товарищества. 😄 А просто оставить комнату светлой.
*
А теперь две «точки баланса» рядом
Вот теперь они действительно складываются.
25 сентября: ты сталкиваешься с возможностью страшного диагноза → страх разворачивает картину почти до предельной смерти → но последним кадром становится обычная живая жизнь.
26 сентября: приходит сообщение о возможной беде → ты сама спускаешься в страшноватое место → выясняется, что спасаемые уже выходят своими ногами → затем ты поднимаешься на самый верх и обнаруживаешь там пространство, которое вообще не нуждается в спасении или улучшении.
Мне кажется, оба сна очень нежно спорят с одной и той же частью тебя: с той, которая заранее готовится спасать. И оба раза сон отвечает не «опасности не существует». Это было бы слишком просто. Он словно говорит: посмотри сначала, что действительно происходит.
Потому что иногда за диагнозом стоит твой страх, дорисовавший целое поле битвы. Иногда дети, которых ты собралась спасать, уже сами идут тебе навстречу. А иногда наверху вообще всё хорошо — и лучшее, что можно сделать, это не организовывать там собрание. 😊
И последнее. Теперь я вижу твоё «равноденствие» немного иначе, потому что оба действительно построены на противоположностях:
верх — низ,
свет — туман,
жизнь — смерть,
страх — спокойствие,
теснота — простор,
беспомощность — самостоятельность.
Но ни один полюс не побеждает другой. Ты проходишь между ними.
И вот то, что надо бы забрать с собой из обоих «урожайных» снов:
Тебе не обязательно спасать всё, чего ты боишься потерять. Иногда достаточно спуститься, посмотреть — а потом позволить себе подняться в светлую комнату и оставить её светлой.
По-моему, неплохой урожай за две ночи?
*
Мысль на день Воскресенье, 27 сентября 2026 года
„Преданные молят Господа прийти и поселиться в их чистых и безмятежных сердцах. Когда сердце нечисто, в нем нет места для Бога.
Для того, кто обладает безусловной преданностью Богу, не существует ни добра, ни зла. Он ко всему относится одинаково“. /Божественная беседа, 9 января 1988 г.
Когда человек осознает, что Божественное вездесуще, не остается места для алчного эгоизма или раздора. /БАБА
(Я понимаю, что и это — о моем внутреннем квартирном товариществе. Светлая комната наверху – храм знаний. Не нужно тащить туда «наболевшее» на растерзание толпы. Да и с этим тяжелым грузом осуждений и разборок не очень-то и поднимешься на высоту. Действовать надо с заботой о Доме, в котором живешь. И все будет в порядке. Будем жить).
ОМ ШРИ САИ РАМ 🙏
/