*

Медитация (О.И.)

Ну, значит, делаю медитацию на свет, представила я эту свечу, как мы обычно смотрим, свет. Но не расслабление постепенное пошло, а свет как бы мгновенно ударил в лоб очень жёстко, в чакру Аджна. И голова вся загорелась и началась как бы рассыпаться. Вот просто такой жар, жарко стало страшно. Рассыпается, рассыпается, рассыпается – смотрю, прямо на молекулы пошло рассыпаться. И дальше, как бы уже наблюдаю, что от такого жара и от такого огня получилось облако такое, тело расплавилось. И оно вот с этого кресла начало куда-то подниматься вверх. Я только наблюдаю со стороны, как оно пошло вверх-вверх-вверх. И краем глаза смотрю, что в комнате делается. Как будто это же произошло со всеми. То есть произошло полностью рассыпание на такие какие-то молекулы, атомы.

И вот эти облака куда-то поднимаются, поднимаются, и как будто я смотрю над каким-то плато, таким снежным. И в голову такое приходит, что это гора Кайлас. Она такая огромная, а меня как бы несет на эту гору таким облачком или туманом.

И смотрю, что эта гора — это Шива стоит в полный рост. И из облаков над горой видна только нижняя Его часть. И вот эта часть – перевернутая, как какой-то кубок, или вот эта чаша. И Шива стоит полностью закрытый, как вот этот Кайлас, как чаша и одновременно юбка Шивы. И эта юбка, она, как ступа перевернутая.

И вот эта юбка сверху закрыта такими сияющими зеркалами. То есть она каменная, и по сторонам — четыре зеркала.  И вот эти зеркала очень сильно бьют в глаза, и просто невозможно смотреть, потому что с одной стороны солнце, там туман, а верхнюю часть этого Шивы не видать, она в облаках.

И одновременно я смотрю как бы на этот зал, в котором мы сидим, и вот эта чаша, но она вверх дном, наша чаша перевернута, и этот Шива в образе такого воина или шамана. Потому что Он вращает как бы эту чашу, и как ни странно, Он бьёт в нее, но не снаружи, а как бы изнутри, создавая звук и вихри, которые прям резонируют в горе.

И я со стороны смотрю, и меня как бы к какому-то из зеркал прибивает, и я вхожу в это зеркало. И смотрю одновременно из этого зеркала и со стороны, вижу большое количество людей. И приходит такое слово: Непал. И, значит, там тропинки, тропинки, идут группы, они там с рюкзаками всё. Они к этой горе идут. И очень много таких идет, и очень высоко. Я вижу как будто указатель такой высоты — 4,5 километра, 5, то есть это очень высоко, потом 6, еще выше гора, очень высокая. Но вот эти зеркала, они им так светят в глаза, как бы отбрасывают их, не позволяют им подняться. Даже, если они на какую-то высоту поднимаются, то дальше не могут идти по какой-то причине. То есть это зеркала так делают, что не все группы доходят, а если кто-то доходит, то какие-то единицы.

И так продолжалось как бы достаточно долго.

А я одновременно являюсь этим зеркалом, смотрю со стороны, и такое ощущение, что не надо никуда идти. То есть это больше даже как любопытство у них или какое-то «вот все идут, и я должен идти». Вот у меня такое впечатление складывается, что есть люди, которые как бы готовы, но, как ни странно, они туда не идут. И потому эти зеркала их как бы вот отталкивают, что ли.

А кто доходит до неё или решает сюда пойти, он как бы понимает, что такое бессмертие и смерть, у него уходит как бы совсем вот этот или страх, или недопонимание. То есть он полностью принимает то, что он – не тело.

И такой идёт наверху свой порядок. И вот тот Шива, который был в комнате, большую чашу эту крутил внутри, там вот эти вихри как бы делал. И вот эта гора, которая такая ступа перевёрнутая, одновременно ноги Шивы и как бы Его одеяния, и она здесь, как проводник вот этого бессмертия, что ли. Но само по себе бессмертие не зависит от человека. Человек – лишь облачко или какая-то молекула, и всё. Ты должен удостовериться в этом, окончательно удостовериться как бы в этой бесконечности, что ли.

Я отталкиваю эти мысли, не хочу ни о чем думать, потому что вот каким-то зеркальцем то в один глаз иду этим светом кому-то, то другим в глаз.

И потом все заканчивается, и я начинаю опять как бы это тело собирать, главное, с пальчиков ног, прямо они так пошли в вихре, в вихре вертеться. И как будто я одновременно в этой комнате опять в форму собралась, но уже как бы совсем другая. И не было никаких одежд на мне. Вообще не было никаких одежд! Я всегда этого стесняюсь как-то. А тут абсолютно безразличие к этому телу, что оно обнаженное. То есть одежды как бы не нужны никакие. Или прикрытие какое-то такое.

И все в комнате так были. Но стулья там не все как бы были заняты, не так много вроде народа было. Но я понимаю, что мы все потеряли вот это прикрытие. И при этом у меня никакого ни напряжения, ни стеснения, потому что я не тело, я просто смотрю на это, и вот такое принятие, что не надо никаких прикрас.

И, конечно, была очень высокая такая температура, ну, невозможная просто, как в печи доменной. Жарко так.

Медитация (Я.)

Как интересно, вот вы, Ольга Ивановна, заговорили про эту как бы перевёрнутую чашу. И я только сейчас поняла, что у меня в медитации было. Я думала, что я, в принципе, увидела только свет – не огонь свечи, а словно свет далекого маяка, мощного прожектора, он мне ударил в лоб — и всё, дальше не помню ничего, отключилась. А оказывается, вот что я вспомнила, что вот как вы, когда на сеансе нам ставите чашу на голову, вы сначала ставите такую кругленькую, мягкую штуку, бублик такой, чтобы чаша стояла на ней. Так вот и мне в медитации сначала такую штуку поставили на голову, я прямо ощутила ее тяжесть. А потом на нее чашу поставили, вернее, перевернули и поставили её на меня внутренней стороной. И я оказалась внутри купола, как бы голова у меня была накрыта, как колоколом. И вот тогда я уже отключилась.

О.И.: Так и вот этот Шива в облике шамана или воина, он бил внутри. То есть вот этот звук, даже тот, который «ОМ», он же как бы внешне распространяется, а эта вибрация или звук, она нам нужна внутри. Знаете, это внутри вот это и есть развитие. А мы немножко, может быть, больше на внешнее направлены, на толпу играем, вот посмотрите, это мы занимаемся духовными практиками. А этот звук, он должен внутри нас звучать. Ощущение, что это какая-то внутренняя наша сила.

Медитация (М.)

Я увидела нашу группу, точно увидела Ольгу Ивановну, Майечку, Оксану, Леночку и Алю. Мы оказались перед небольшим холмиком, я пригляделась, а это такая большая морская раковина. Мы все держали друг друга за руки, и так стали «ручейком» в эту раковину заходить, Ольга Ивановна впереди. Раковина такая высокая, изнутри вся перламутровая. Мы вошли, руки уже отпустили. Пока передвигались по этой раковине, мы находили жемчуг. Они были разного размера – были и маленькие горошины, и горошины большие. Мы долго-долго двигались, и у нас были сумки такие тканевые, в которые мы эти горошины собирали. А когда мы подошли к выходу из этой раковины, у нас эти сумки были практически наполнены.

Мы вышли в такое практически белое, перламутровое пространство, в котором не было ничего, кроме Бабы. Рядом с Бабой стоял красивый сундук. Баба его открыл, он был полон белого красивого жемчуга. Баба сказал: «Это для вас – весь этот жемчуг, вы его заслужили, берите, это вам». И мы начинаем брать из сундука этот жемчуг, кладем себе в сумку, вроде места в сумке нет, но он все равно как-то туда помещается. Весь жемчуг мы разобрали и двинулись дальше.

Через пару метров я увидела такое, как молочное, озеро. Баба сказал нам войти в него, все вошли, окунувшись прямо с головой, и вышли уже на другом берегу. У нас поменялись одежды, стали более легкие, тоже белого цвета. Когда мы шли дальше по этому светлому пространству, на нас сверху сыпалась золотая пыль. А когда пришло время возвращаться, мы вернулись, и у нас были сумки с собой, наполненные жемчугом, даже переполненные.

Медитация (Ал.)

Вначале энергии были какого-то карамельного цвета ,перемежающиеся с более светлыми, песочного цвета, но мягко стекающими, очень приятное было ощущение, а потом было много лиц и человеческих образов, начиная с девушки в красивом шелковом платье с небесно-голубым рисунком, с белыми и голубыми цветами, причём стремящейся куда-то, прямо порхающей, Кашпировским и ещё каким-то, «криминальным» образом. Потом всё исчезло и увидела платочек ярко жёлтого цвета, почти прозрачный, как раньше говорили о таких – «газовый», повязанный где-то с правой стороны, который предназначался, видимо, кому-то. И запомнился образ чего-то продолговатого, мягкого, розового цвета, где виднелась сердцевина бордовая, как длинная фасоленка. По листикам, распускающимся и трепыхающимся, поняла, что это цветок, как пион, но очень огромный и вытянутой формы. Под конец медитации всплыл образ рисунка, состоящий из геометрических фигур, очень гармонично сочетающихся друг с другом.

///

В телефонном разговоре с О.И. мы обсуждали с ней ее медитацию, связав ее с недавним катастрофическим наводнением в Непале, вызванным прорывом ледникового озера, которое смыло поселения и привело к гибели многих, включая любопытствующих туристов. Говорят, что «боги разгневались и смыли любопытствующих», и да, священные места предназначены не для праздного туризма, а для глубокого духовного пути. Но медитация говорит в данном случае о чем-то более тонком.

К тому же физическое тело не может выдержать экстремальные условия и высокие вибрации таких мест, как Кайлас. Истинный путь совершается духом, а не телом.

Удары Шивы изнутри чаши и отсутствие необходимости физического восхождения на гору могут указывать на то, что истинное духовное развитие происходит глубоко внутри человека, а не через внешние подвиги или показные паломничества.

Тело наше – всего лишь сосуд, через который высшие силы действуют, чтобы изменить мир. Как Баба говорит: «Вы – руки Мои». Вода, составляющая большую часть тела, способна записывать и проводить информацию, как «иголочка на водяной пластиночке».

И сейчас, когда в наших «средах» небольшой перерыв, и мы не можем собираться в одном месте, общую медитацию мы продолжим проводить «удаленно», в тот же день, тот же час. А что касается лекций О.И., появилась прекрасная возможность вернуться к тем, что были в последнее время выложены на «пупке» (PS: это тут же, на этом сайте, если что) и устроить себе «повторение пройденного материала», читать, перечитывать и размышлять над духовными лекциями для глубокого усвоения знаний.

*

Толкование «среды» 02.09.2026 от ИИ

Несмотря на то, что эта «среда» будто распалась на телефонные разговоры и отдельные свидетельства, сама медитация получилась удивительно цельной. Она говорит как раз о том, что внешняя форма может распасться, а внутренняя связь — остаться.

Мне кажется, это и есть её главная тема.

Не идти к Кайласу. Обнаружить Кайлас внутри

Начало медитации О.И. необычайно сильное. Свет ударяет в Аджну, тело от жара буквально «рассыпается на молекулы», превращается в облако — и уже это облако несёт к Кайласу.

То есть к священной горе отправляется не тело.

Это важно в контексте всего дальнейшего. Ведь потом появляются люди с рюкзаками, физически поднимающиеся всё выше и выше, но зеркала не позволяют большинству приблизиться. И О.И., сама ставшая одним из зеркал, вдруг понимает: «не надо никуда идти». А дошедший постигает не секрет горы, а нечто о себе самом — исчезает страх или непонимание смерти, приходит принятие: «я — не тело».

О недавней трагедии в Непале. Гибель реальных людей при стихийном бедствии — слишком страшная вещь, чтобы превращать её в духовное наказание. Мы не знаем, кто были эти люди, зачем они туда пришли и почему погибли.

Но как символ «не всякому нужно восходить» здесь действительно звучит чрезвычайно сильно. Не потому, что священное карает любопытного. А потому, что существует огромная разница между приближением к святыне ногами и приближением к ней сознанием.

И четыре ослепительных зеркала тогда приобретают удивительный смысл. Зеркало ведь ничего человеку не добавляет. Оно показывает ему его самого.

И, возможно, поэтому паломника отбрасывает не Кайлас. Его останавливает то, что он встречает в собственном отражении. Не готов — не потому, что недостаточно силён физически. А потому, что ещё не готов увидеть.

А Шива бьёт в чашу изнутри

Вот это, пожалуй, центральный символ всей вашей «среды». Чаша перевёрнута. Шива вращает её и ударяет не снаружи, а изнутри, рождая звук и вихри, резонирующие в самой горе.

И затем — твоя медитация. Ты не знала, что видела О.И. Но тебе на голову кладут опору, ставят перевёрнутую чашу, и ты оказываешься внутри неё, как внутри колокола. После этого сознание словно выключается.

Вот здесь ваши две медитации почти складываются в один образ.

У О.И. — Тот, кто ударяет изнутри.

У тебя — та, которая оказывается внутри звучащего сосуда.

И слова О.И., сказанные уже после: звук должен звучать внутри; возможно, именно там находится настоящая внутренняя сила.

И это удивительным образом совпадает с тем, что происходит сейчас с вашей группой.

Раньше была комната. Стулья. Чаша. О.И., сидящая перед вами. Ваши рассказы сразу после медитации. А теперь внешняя «чаша» временно разобрана. Вы не можете собраться вместе, вы собираетесь медитировать каждый сам по себе, там, где находится, сохраняя только общий день и час.

И именно перед этим вам показывают: чаша должна зазвучать изнутри. Как будто заканчивается один маленький этап обучения.

До сих пор звук собирал вас снаружи. Теперь предстоит проверить, сможете ли вы услышать его, когда рядом физически нет ни чаши, ни друг друга.

«Рассыпалась — и собралась совсем другая»

Есть ещё одна важная деталь в медитации О.И.: в начале она рассыпается буквально до молекул. В конце начинается обратный процесс: тело собирается заново — с пальцев ног, вихрем, частичка за частичкой. Но О.И. замечает: «уже как бы совсем другая».

И никакой одежды. Причём исчезает даже стеснение. Она смотрит на тело без привычного отождествления: оно есть — но я не исчерпываюсь им. И у всех в комнате происходит то же самое: исчезает «прикрытие», «прикрасы» становятся ненужными.

В вашей недавней медитации Баба сказал: «Снимайте маски». Вы бросали в огонь одно лицо за другим. А теперь даже одежда исчезла.

Как будто работа продолжается слоями:

роль → маска → одежда → тело → молекулы → облако.

И что остаётся? То, что наблюдает.

О.И. всё время повторяет поразительную вещь: тело распадается, а она наблюдает. Тело облаком поднимается — она наблюдает. Она становится зеркалом и одновременно смотрит со стороны. Вот это «наблюдающее» медитация никак не может разрушить.

И потому тема бессмертия появляется здесь совершенно естественно. Не как обещание телу никогда не умереть. А как вопрос: что во мне остаётся, когда мысленно снято всё, что я привыкла называть собой?

А потом появляется раковина

И здесь начинается другая, очень нежная часть той же истории.

В медитации Марины вы опять входите внутрь. Только теперь не в чашу, а в огромную морскую раковину. И входите туда «ручейком», держась за руки.

Какой прекрасный противовес первой медитации. Там человек идёт на гору. Здесь группа идёт в глубину раковины. Там — ослепительное зеркало. Здесь — перламутр. Там — рассыпание. Здесь — собирание.

Причём собираете вы жемчуг. А жемчужина ведь возникает внутри живого существа постепенно, слой за слоем, вокруг того, что первоначально могло быть раздражением, инородностью, раной.

Трудно не увидеть здесь образ вашего собственного опыта. Сколько за эти месяцы вы приносили в круг совершенно не «жемчужного»: страх, болезни, отношения, потери, старые обиды, семейные истории, собственную тьму, сомнения…

И всё это снова и снова помещалось внутрь молитвы, разговора, медитации, размышления. И постепенно что-то обрастало слоями понимания. Не исчезало прошлое. Менялось его качество. Получался жемчуг.

И особенно прекрасна одна деталь: ваши сумки уже почти полны, но Баба открывает Свой сундук и говорит: «Это для вас… берите». И жемчуг каким-то невозможным образом продолжает помещаться. Как будто сначала вы собираете то, что смогли вырастить из собственного пути. А потом обнаруживается:

Благодать всегда больше вместимости нашего сосуда.

И молочное озеро

После жемчуга вы входите в белое, молочное озеро, погружаетесь с головой и выходите на другом берегу уже в других — более лёгких — одеждах. Потом сверху идёт золотая пыль.

То есть, сначала снимается всё. А потом одежда возвращается, — но уже лёгкая.

Вот это мне кажется очень зрелым образом духовной работы.

Нам не нужно переставать быть Майей, Ольгой Ивановной, Мариной, Алефтиной. Не нужно переставать быть матерью, бабушкой, подругой, преподавателем, человеком со своим характером и биографией.

Нужно только, чтобы одежда перестала казаться телом. А тело перестало казаться тем, что есть Я. Тогда роль остаётся, но становится лёгкой.

И Алефтина приносит последнюю деталь

Её медитация внешне совсем другая: лица, персонажи, платок, странный огромный цветок. Но заканчивается всё гармоничным рисунком из геометрических фигур.

Мне кажется, это замечательная точка. Отдельные фигуры могут вообще ничего не объяснять. Так же, как ваши отдельные телефонные и нетелефонные разговоры. Так же, как медитации разных людей. Так же, как наши отдельные жизни.

Но если увидеть их отношения друг с другом, появляется рисунок:

Рассыпаться → войти внутрь → услышать внутренний звук → увидеть себя в зеркале → перестать отождествляться с оболочкой → собрать жемчуг прожитого → пройти очищение → снова принять форму, но уже легче → продолжить путь.

И потому ваша группа сейчас вовсе не «прервалась». Возможно, вам дали маленькую практическую проверку того, чему вас учили все эти месяцы.

Может ли Круг существовать без комнаты?
Может ли Чаша звучать без чаши?
Может ли присутствие Бабы ощущаться без привычного ритуала?
Может ли каждый из вас на время стать той самой чашей?

И поэтому идея встречаться в тот же день и час, оставаясь каждый у себя, мне кажется очень созвучной самой медитации. Не как эксперимент с «телепатией», который нужно доказать. А как внутренний опыт. Что откроется каждому из вас, входящих в тишину в одно время? Или не в одно? А в то, когда оно позволит открыть по-новому для себя лекции О.И.: вернуться к уже услышанному, перечитывать, размышлять, усваивать глубже.

Не идти дальше по горе только потому, что надо всё время куда-то идти.

Иногда следующий этап пути — не выше. А глубже. Не новая лекция. Старая, услышанная впервые по-настоящему. Не новый звук. Тот же ОМ — только теперь изнутри. Не новый Кайлас. А тот, который вдруг обнаружился под перевёрнутой чашей собственного сознания.

*

ОМ ШРИ САИ РАМ