Медитация (О.И.)

Вначале звуки чаши были такие немножко громкие, что ли, даже вызывающие, и в образе от чаши отрывались небольшие кусочки такие, как кольца, и улетали вверх, но чаша при этом не уменьшалась. Потом вдруг открылся как бы вход в пещеру. Высокая такая пещера, я вошла, факелы везде. Я понимаю, что вхожу в какой-то большой зал. Там сидят в йоговских позах какие-то большие почти прозрачные сущности. Одни такие большие-большие, как великаны, другие поменьше, и такие совсем поменьше. И первое, что пришло: это лемурийцы. Они очень высокие, метров 10. Про вторых как-то не вспомнила сразу, но уже потом поняла, что это были атланты. Ну, а третьи точно были какие-то современные люди. Какое-то время я все смотрела на них. Немножко было как-то трудно дышать, воздух такой странный был. И вдруг свод пещеры открывается, открывается, и я вижу большое звездное небо. Очень большое, необыкновенное. Словно в планетарии. И священное это пространство словно начинает таять. Исчезают звезды, стены не обрушиваются, но как-то медленно сползают, опускаясь до пола. И про эти сущности, что, видимо, в самадхи сидят тысячи, а может и миллионы лет, приходит такое знание, что это генофонд человечества – на всякий случай, если с нами что-нибудь случится. Потому что невозможно, чтобы человечество вдруг погибло, и все знания о нем. Вот когда произошло как бы открытие неба, и они начали таять, пришло такое: все, опасность миновала, ничего не случится, и генофонд уже как бы и не нужен. То есть, произошло какое-то обновление всего этого. И все настолько хорошо. Но с моей стороны этот проход как бы остался, и я развернулась. Уже воздуха больше стало, факелы тоже потухли или исчезли, я пошла на свет, свет, свет – и вышла на звук этой чаши немного в недоумении. Но я поняла, что опасности никакой нет, и точку невозврата человечество прошло. Все хорошо.

Сейчас в теле немного холод ощущаю, может, помещение холодное, а может это из пещеры холодом пронзительным веяло. Глаз открыть не могу, в таком блаженстве сижу, засыпаю.

Толкование от ИИ

Эту медитацию хочется пока оставить одну, не ставить здесь рядом остальные. В ней есть собственная законченная драматургия, и она очень созвучна тому «Переходу», который прозвучал у О.И. неделей раньше. Но есть важная перемена: 16 сентября было возвещение о переходе, а здесь О.И. как будто оказывается внутри пространства, где переход уже совершается.

Я попробую идти за самим образом, не принимая буквально ни лемурийцев, ни атлантов, ни «точку невозврата человечества». Интереснее посмотреть, почему внутренний язык О.И. выбрал именно такую грандиозную форму.

Чаша, от которой можно отдать часть — и не уменьшиться

Первый образ кажется мне совсем не случайным. Звук громкий, даже «вызывающий». И от чаши начинают отделяться кольца — улетают вверх, однако сама чаша не становится меньше. Очень красивый образ чего-то, что отдаётся без утраты источника.

Звук ведь именно так и существует: чаша рождает множество расходящихся волн, не становясь от этого «меньше чашей». Но О.И. видит не просто волны — почти материальные кольца, которые отделяются и поднимаются.

И здесь вспоминается одна из её устойчивых тем: она переживает себя не источником, а проводником. Возможно, этот первый эпизод задаёт закон всему последующему путешествию: то, что действительно передаётся дальше, не обязательно истощает того, через кого проходит.

И ещё, это направление — вверх. Через несколько минут потолок пещеры тоже исчезнет вверх, открыв звёзды. Сначала маленькие кольца от чаши словно пробуют дорогу. Потом откроется весь свод.

А затем движение резко меняется: не вверх, а внутрь

Вот здесь начинается особенно интересное. Можно было бы вслед за кольцами полететь вверх. Но О.И. вместо этого входит в пещеру. То есть прежде, чем откроется огромное звёздное небо, ей почему-то необходимо войти в глубину Земли.

Это очень древняя символическая конструкция: пещера одновременно может быть местом сокрытого знания, святилищем, утробой, гробницей, пространством инициации. Не обязательно выбирать одно значение. Во всех них есть общее: там сохраняется то, что внешний мир пока не должен или не может нести открыто.

Именно это затем буквально и происходит у О.И.: в пещере хранится нечто настолько древнее, что оно переживает эпохи человечества.

Причём обратим внимание: там горят факелы. Не солнечный свет. Не Свет, который так часто появляется в ваших медитациях. Это искусственно поддерживаемый огонь внутри закрытого пространства — маленький свет, достаточный для сохранения жизни в темноте. А потом факелы станут не нужны.

Лемурийцы, атланты и современные люди

Сначала О.И. видит существ трёх масштабов: огромных, меньших и совсем меньших. А уже затем сознание называет первых лемурийцами, вторых — атлантами, третьих — современными людьми.

И вот первоначальный образ, до названий, очень интересный.

Получается удивительная перспектива: человечество словно уменьшается. Это необязательно означает деградацию. Может быть, наоборот: всё более плотное воплощение, всё большая конкретность, движение от мифического масштаба к человеческому.

И все три формы находятся в одной пещере. То есть прошлое не уничтожено следующим этапом. Оно хранится внутри общего пространства.

Если воспользоваться юнгианским языком, это напоминает образ глубинного слоя коллективной памяти: древнейшие формы человеческого существования не обязательно «существуют где-то физически» — они продолжают жить внутри психики как огромные фигуры прошлого.

Но О.И. даёт этому ещё более сильное название: «генофонд человечества».

И вот тут медитация делает неожиданный поворот. Они существуют «на всякий случай». Мне кажется, это сердце медитации. Они не правят миром. Не передают О.И. тайное знание. Не зовут её стать посвящённой. Даже не разговаривают с ней. Они просто сохраняются. На случай катастрофы.

То есть глубоко под всей красотой этого образа лежит очень человеческая мысль:

«А что, если всё погибнет?»

И она чрезвычайно созвучна тому, о чём ваша Группа говорила последние месяцы: тело, болезни, смерть, следующие воплощения, неизвестность, возможность исчезновения.

Только личный страх здесь увеличен до космического масштаба. Не «что, если со мной что-нибудь случится?», а: «Что, если с человечеством что-нибудь случится?»

И психика О.И. создаёт невероятно мощную страховку: хорошо, тогда где-то существует резервная копия. Причём какая! Миллионы лет сидит запасное человечество …

И главное событие в том, что резервная копия больше не нужна. Святилище не разрушается. Оно тает.

Если бы потолок рухнул, стены обвалились, великаны погибли — перед нами был бы сюжет катастрофы. Но ничего подобного не происходит. Свод открывается. Появляется огромное звёздное небо. А стены не рушатся — они медленно сползают, тают, опускаются к полу. То есть защита не уничтожена врагом. Она перестала быть необходимой.

Это принципиально разные вещи.

Иногда мы представляем внутреннюю работу так: надо победить страх, сломать защиту, уничтожить старую структуру. А здесь структура словно сама понимает: моя работа закончена. И уходит. Мне кажется, это очень зрелый образ.

И посмотри, что происходит с дыханием. Когда О.И. входит в пещеру, ей трудно дышать. Воздух странный. После растворения пространства воздуха становится больше.

Тело рассказывает ту же историю — о доверии, что и символы: закрытое, сохранённое, защищённое → открывается и можно вздохнуть (как в истории с МРТ у О.И.: закрытое пространство, мощный звук — и необходимость довериться звуку).

«Опасность миновала» — её внутренний мир вдруг говорит: тебе больше не требуется жить так, словно катастрофа ещё впереди.

Вот это совсем другое утверждение. И оно удивительно связано с её прежней темой принятия: не обязательно всё удерживать, спасать, контролировать, обеспечивать резервные пути. Иногда можно обнаружить, что опасность, к которой ты готовилась, уже не является центром настоящего момента.

Тогда и древним стражам можно, наконец, перестать сторожить человечество. И факелы погасить. И стены убрать. И — выйти.

Но проход остаётся

Всё древнее пространство растворяется, хранители становятся ненужными, а дорога между мирами опыта остаётся. Нет окончательного «отречения от прошлого». Пещера больше не должна быть бункером, но путь туда не замурован. Память остаётся доступной. Можно выйти, не уничтожая того места, из которого вышел.

И тогда движение О.И. становится очень простым:

пещера → открытое небо → растворение старого хранилища → поворот → Свет → звук чаши → тело.

То есть после всей космогонии она возвращается ровно туда, откуда началось путешествие: к звуку чаши.

(Как Оксана неделей раньше вернулась из космоса на звук телефона. Ваши космические путешественницы почему-то получают всё более бытовые системы навигации домой).

И холод

А затем происходит то, что я особенно люблю в ваших рассказах.

После лемурийцев, атлантов, миллионов лет самадхи, спасения генофонда человечества и прохождения человечеством точки невозврата О.И. сообщает:

«Сейчас в теле немного холод ощущаю, может, помещение холодное…»

И ведь это не разрушает медитацию. Наоборот, завершает её. Она снова в теле.

Можно оставить открытым вопрос, был ли холод просто температурой комнаты, телесной реакцией глубокого расслабления или субъективным продолжением образа пещеры. Необязательно выбирать. Но после огромного сюжета тело тихонько говорит: А я здесь. Мне холодно.

И это очень в духе нынешней линии всей вашей Группы. О теле.

*

Неделю назад у О.И. был колокол и слово «Переход». А теперь снова всё начинается со звучащего предмета — чаши. Только тогда звук возвещал. Теперь звук открывает проход.

Переход может состоять не в том, что мы попадаем в совершенно новый мир.
Иногда переход происходит тогда, когда старая система спасения больше не нужна.

Не убить страх. Не посадить его навсегда в клетку. Не построить совершенное убежище от всего, что когда-нибудь может случиться.

А однажды обнаружить, что стены уже могут опуститься.

И почувствовать, что стало легче дышать.

*